(no subject)
razmermozga
От ветки листья отрывая,
Лежал художник декабря,
На мягких листьях отдыхая,
От корня дерева смотря.
И свеж, и чист, колодец дикий,
И где бы ни был он - везде
Луна на дно бросает блики,
И отражается в воде -
Со дна вычитывает строки,
Пока весь свет ему постыл.
Пустое - кажется глубоким,
Глубокое - уже пустым.

(no subject)
razmermozga
Снег тёмно-сер у дороги ночью -
Очень чужой и холодный снег.
Что-то в груди разрывает в клочья...
Где твоё детство, человек?
Эти обрывки тускнеют и тают,
Немеют от боли под тем, что теперь.
Сны - это дым, когда память сгорает,
Сны - это словно подсматривать в щель.
Спящие слёзы - проснулся и нет их,
С ними уходит и снег на зубах,
И крыши сараев забытого лета,
И кто-то, с кем видишься в этих лишь снах.
Что-то в груди разрывает в клочья...
Было ли детство, человек?
Снег тёмно-сер у дороги ночью,
Только чужой и холодный снег...

(no subject)
razmermozga
по болотам лесным с кипой вражьих сынов в охапке
хохоча медным басом кривила душа босая
вязли пули в крестьянской рваной заячьей шапке
пал сусанин монархов Романовых нам спасая
вынут скрепы враги не дремлющие в болоте
если вдруг зарастёт народная к ним тропинка
то что это не правда, вы нам источник врёте!
был у нас патриот - могучий бессмертный Глинка!

(no subject)
razmermozga
Это кто сквозь туман пробирается,
В предрассветной лесной холодце?
Чья улыбка сияет не искренне
В семь утра на опухшем лице?
Это кто, в эту морось осеннюю
Покоряет суровый маршрут?
Это я тут иду незаслуженно,
Это я незаслуженно тут.

(no subject)
razmermozga
Поздние улицы вечного города
выглядят молодо, спьяну шатаются.
Ночью колонны живыми становятся,
молча мосты в темноту превращаются.

Ноги вплетаются в город запутанный,
воет волчица и прячет здесь выводок -
камни живые в калиги обутые.
Время в ночном
первом Риме
застыло так.

Реки людей и веселья горящего
бурно впадают в мощеные площади -
проще бы было отдаться течению,
тропами винными
в самую ночь уйти.

Черный пилот провожает в гостиницу
трех стюардесс,
с ними русская, пьяная:
сын в эмиратах,
мать где-то Виннице,
Небо в дожде,
в Риме дура румяная.

(no subject)
razmermozga
А ведь луны могло не быть...
На что б тогда собаки выли?
И облака бы не открыли,
как лунной ночью тихо плыть.
А ведь она могла быть там,
где мы её не замечали,
и где-то, полная печали
светила в космосе не нам:
не нашу принимая тень,
не наше время отмеряя…
Ты видишь ночь,
не замечая,
как на луну приходит день.

(no subject)
razmermozga
Тут снова посыпана солью
открытая, рваная рана.
На земли Сармата, Алана
ползет нарастающей болью война,
из давно уж прокисшей вражды,
как змея из подвала
змеиных яиц где не мало,
а пахнет бедою нависшей.
Опасные горные тропы,
опасней вдвойне в это время.
Не принято рыть здесь окопы -
здесь горы за гордое племя.
Здесь горы укроют любого,
кто знает их с самого детства,
кто терпит народ по соседству,
молясь на кого-то другого.
И каждый по своему молит,
чтоб небыло больше Бесланов,
и каждый гниющую рану,
всё солит и солит, и солит.
Здесь ветры по прежнему сеют
огонь на жилища Аланов,
а угли для новых пожаров,
всё тлею и тлеют, и тлеют.

(no subject)
razmermozga
В старом беретике,
маленькая,
сгорбленная огромной правдой старушка,
куда-то перемещается.
Улыбка на лице ее тогда подлинна,
когда пакет с буквами New York не рвется,
но все умещается.
Смешна, неуклюжа,
идет по зебре,
за молодыми поспеть пытается:
под беретом седые дебри,
под капотом мотор ругается.
За рулем  потертая свежая потертая курица
терпит глядя шаром на кеглю,
как она переходит улицу,
ей на зло специально медля.
Берет бледно-розовый,
памятно-выцветший
нашла этим утром копаясь на лоджии…
"Почему не носила когда он был жив еще?
Почему мы до этого вместе не дожили?"

(no subject)
razmermozga
Всё будет просто:
чужие города
своими станут.
Мало в том вреда, что Вы, калеки,
славою больны, крылаты,
но полётов лишены.
Совсем не много Вас таких,
скорее мало -
в глаза бросается когда кого не стало,
и горя мало.

Копия - ты
razmermozga
Запал на одну стюардессу!
Она будто копия - ты.
Шли табором может в Одессу,
а может домой из Читы.
Она приносила мне виски,
я мерил вас молча, жуя,
а голос был более низкий,
улыбка была не твоя.
И ростом она была ниже,
и щеки круглее чуть-чуть,
не стал я рассматривать ближе,
на сколько ина её грудь.
Не смог не заметить я сходства...
Весь рейс обсуждалась она,
по линии нашего скотства -
ведь ты у меня не дурна.

?

Log in